Вымирание мегафауны обычно связывали с резкими ландшафтными перестройками, вызванными окончанием очередной фазы оледенения. Резкое сокращение распространенности травяных биомов прежде всего перигляциальной зоны поставило крупных млекопитающих, нуждающихся для устойчивого поддержания численности своих популяций в обширных угодьях, в особенно трудное положение. Такое объяснение представляется по крайней мере неполным, поскольку: 1) сохранилась обширная ландшафтная зона евразийских степей и североамериканских прерий, в частности, сохранившие многие элементы, входящие в состав мамонтовой фауны; 2) вымирание мегафауны имело место в Австралии и Южной Америке, затронуло Африку и Ориентальную область, где хотя и происходили крупные ландшафтные перестройки на том же рубеже, но связь их с окончанием оледенения в Северном полушарии была, несомненно, лишь опосредованной; наконец, 3) предшествующие межледниковья плейстоцена и связанные с ними ландшафтные перемены не наносили мегафауне столь катастрофического урона.
     Было предположено, что вымирание мегафауны в большой степени дело рук человека и связано с мезолитической революцией. Уникальная роль человека как наиболее специализированного сверхпотребителя (суперконсумента), сформировавшегося на базе активного полуденного суперхищника, хорошо согласуется с концепцией опережающей жертву специализации хищников. Исчезновение мегафауны в глобальных масштабах, учитывая ее огромную эдификаторную функцию во всех типах травяных биомов на всех материках, очевидно, должно было повлечь за собой и глобальную ландшафтную перестройку. Освободившиеся в результате вымирания крупных фитофагов пищевые ресурсы и прекращение их разрушительного воздействия на колонии мелких роющих млекопитающих позволило последним приступить не только к перехвату ресурсов и угодий, но и определили их роль как главных животных эдификаторов травяных биомов Палеарктики. Этот процесс стал возможен благодаря появлению в плейстоцене настоящих полевок - самых совершенных зеленоядов среди мелких тетрапод. Уничтожая крупных зверей, человек ускорил процесс неконкурентного замещения крупных фитофагов мелкими роющими зеленоядами.
     Иными словами, в первом случае климатогенные ландшафтные перемены рассматривались в качестве причины вымирания мегафауны. Во втором — вымиранию мегафауны придается важная роль в постплейстоценовой ландшафтной революции.
     Остроту и актуальность возникшей дилемме придает тот факт, что в соответствии со второй концепцией нынешний экологический кризис является естественным продолжением и развитием кризиса на рубеже плейстоцена и голоцена, в свою очередь, порожденного мезолитической революцией. Если это так, то мы сильно недооценивали последствия охотничьей деятельности мезолитического человека в биосфере Земли. Уже 10000 лет назад она спровоцировала мощную волну вымирания мегафауны, которая повлекла за собой глобальную ландшафтную перестройку. С этой точки зрения нынешний ландшафтный лик Земли можно считать антропогенным.
     Крупные размеры животного предъявляют повышенные требования к уровню его специализации. Чем крупнее животное, тем менее вероятно, что оно окажется низко специализированным. Даже небольшое изменение образа жизни крупного животного обычно требует каскада компенсаторных и координационных преобразовании организации. Косвенным свидетельством этого является сравнительно небольшое число видов в роде крупных животных. С другой стороны, небольшие размеры часто рассматривают как самую универсальную преадаптацию.
     Крупные животные почти всегда являются продуктом длительного филогенеза и филоценогенеза. Не случайно родоначальниками таксонов высокого ранга обычно оказываются небольшие животные. Точно также среди организаторов новых типов сообществ, т.е. организмов, ставших на путь ценофилии, обычно оказываются небольшие животные с невысоким уровнем специализации. Крупные формы, как правило, возникают в сложившихся сообществах. Наконец, устойчивое существование популяций крупных животных требует больших площадей и широкого распространения пригодных для их жизни биотопов. Иными словами, такие биотопы должны составлять ландшафтные зоны (биомы) или крупные выделы таких зон. Это вторая причина малого числа видов в родах крупных животных.
     Все перечисленные свойства типичных представителей мегафауны демонстрируют их высокую уязвимость при любых крупных ландшафтно-климатических и биоценотических переменах, каковыми, несомненно, были события на рубеже плейстоцена и голоцена, особенно в Голарктике. Перераспределение площадей, занятых ландшафтами разных типов, и резкое сокращение площадей, занятых некоторыми, прежде широко распространенными ландшафтами, сделали невозможным существование многих крупных зверей. Прежде всего это касается резкого сокращения и полного исчезновения даже в горных ландшафтах южной Голарктики ландшафтов типа тундро-степей и перигляциальных степей. Значительную часть площади, занятой этими ландшафтами в плейстоцене, в голоцене покрыла сплошная лесная зона, отсутствовавшая до того в бореальной зоне Северного полушария......
      Читать дальше: *  Судьба мегафауны Голарктики в позднем антропогене...